Руслан Стефанчук: Гражданский кодекс — это супермаркет правовых возможностей

Проект концепции нового ГКУ содержит предложения об эвтаназии, домашних животных в завещании и узаконивании пари

У концепции нового Гражданского кодекса Украины был счастливый старт с точки зрения пиара. Российские и финансируемые Россией украинские СМИ активно распространяли фейковую информацию о том, что новая власть во главе с первым вице-спикером Верховной Рады Украины Русланом Стефанчуком подготовила проект закона, который предусматривает ранжирование людей по образцу китайской цифровой диктатуры. Даже беглый мой поиск не подтвердил этой информации: в Украине не существует проекта закона Гражданского кодекса Украины. Опровержение недостоверной информации первым заместителем председателя парламента Украины не остановило недобросовестных спикеров, которые продолжали пугать народ бредом о ранжировании.

Желая разобраться в том, что же на самом деле заложено в концепции обновления Гражданского кодекса Украины, мы связались с Русланом Стефанчуком, под председательством которого создана парламентская рабочая группа по подготовке концепции обновления Гражданского кодекса Украины, и попросили прислать проект самой концепции. Стоит отметить, что этот документ был опубликован на Фейсбук-странице первого вице-спикера парламента Украины, чтобы все специалисты по вопросам гражданско-правового законодательства приобщались к широкому обсуждению проекта Концепции.

Поделиться своими предложениями относительно модернизации Гражданского кодекса Украины с журналистами агентства Укринформ согласились члены парламентской Рабочей группы, авторы проекта Концепции.

Проект Концепции — это документ на 128 страниц; восемь книг, которые содержат предложения о нашем укладе: взаимодействии в жизни, в бизнесе, в семье, с соседями, об абсолютных правах (вещных и неимущественных) и обязательствах. Документ имеет четкую структуру с направлениями модернизации и пронумерованными предложениями. В проект вошли только те направления модернизации, которые были предметом обсуждения на заседаниях рабочей группы.

Для неофитов гражданского права это интересный документ, который содержит ссылки на европейские правовые акты, которые чередуются с латинскими выражениями и терминами цифровой реальности. При этом разработчики уверяют, что все предлагаемое – это не «догма, а предмет для обсуждения». Здесь меняются правовые конструкции, уточняются нормы, переосмысливаются подходы, совершенствуется, по мнению разработчиков, гражданско-правовой режим отдельных объектов гражданских прав. Авторы говорят, что так выглядит европеизация гражданского законодательства.

В назначенный день журналисты Укринформа встретились с рабочей группой на платформе ZOOM.

Мы печатаем разговор с членами рабочей группы в форме наших вопросов и ответов, которые они предоставили.

— Гражданский кодекс – для рядового гражданина или юристов?

Руслан Стефанчук, первый вице-спикер Верховной Рады Украины:


— Пожалуй, нет ни одного другого законодательного акта, который бы встречал человека у колыбели, сопровождал всю жизнь и даже после смерти. Это конституция гражданского общества. Тот единственный акт, который нормализует наши внутренние невидимые повседневные отношения. Это акт социальной жизни гражданина. Он регулирует широкий спектр отношений, собственность, договорное право, права человека и порядок их реализации и защиты. Гражданский кодекс — это жизнь, переведенная на язык законодательства. Он регулирует широкий спектр отношений, собственность, договорное право, личные неимущественные права человека и порядок их реализации и защиты.

Анатолий Довгерт, доктор юридических наук, профессор, член-корреспондент Национальной академии правовых наук Украины, автор действующего Гражданского кодекса Украины:

Фото: Київський регіональний центр Національної академіі правових наук України
Фото: Киевский региональный центр Национальной академии правовых наук Украины

— Рядовой гражданин, как правило, не читает Гражданский кодекс (как и любой другой кодекс), но он ежедневно через семью, государственные и общественные институты, через общение с коллегами и тому подобное сталкивается с правопорядком, который этим кодексом устанавливается. А готовят гражданско-правовые кодификации императоры, цари, знать, правящие элиты государств. Вспомним подобные кодексы разных эпох: Юстиниана, Наполеона, Марии Терезии и т.д. Таким образом, готовят кодекс руководители власти, читают кодексы юристы, а живет по ним весь народ.

О ЛЕГАЛИЗАЦИИ ЭВТАНАЗИИ И АССИСТИРОВАННОМ УБИЙСТВЕ

— Концепцией предлагается пересмотреть вопрос о возможности легализации пассивной эвтаназии и ассистированного самоубийства. Но ведь Украина — патриархальная консервативная страна. У нас забота о больных и старшем поколении – глубоко в ментальности. Вам не кажется, что сама постановка таких вопросов будет служить разделению общества и отнюдь не консолидации?

Руслан Стефанчук:

— Худший вопрос, который существует, — непоставленный. Когда мы закладывали это предложение в Концепцию (именно в Концепцию, а не законопроект), даже не ожидали, что оно вызовет резонанс. Такие институты давно существуют во многих странах Европы. Этот вопрос становился рассмотрением в ЕСПЧ как право на достойную смерть. Если в украинских и европейских обществах у многих людей есть запрос на решение такого вопроса, мы не могли его обойти. Поэтому заложили его, как потенциальный, на рассмотрение и открыто предложили его обсудить специалистам, в частности – медикам, психологам, психиатрам и другим. Этот вопрос и в дальнейшем будет обсуждаться максимально открыто. А наша задача – в случае введения этого института – максимально оградить от злоупотреблений.

Наталья Кузнецова, доктор юридических наук, профессор, вице-президент Национальной академии правовых наук Украины, разработчик действующего Гражданского кодекса Украины:

Фото:  КНУ Шевченка
Фото: КНУ им. Шевченко

— Не стоит рассматривать концепцию, как проект нормативного акта. Мы, как члены рабочей группы, не во всех вопросах достигли единства. Поэтому вынесли на обсуждение общественности — перед тем, как рассматривать их в качестве проектного решения. И это болезненный вопрос. У нас не было намерения монополизировать работу над Гражданским кодексом – наоборот, мы рассчитываем на активное участие в этом процессе цивилистического сообщества.

Анатолий Довгерт:

— Если у человечества возникает запрос относительно определенных аспектов физического бытия, то мы должны говорить об этом в украинском обществе. Как можно обойти вниманием, например, тот факт, что в Швейцарии, где разрешена эвтаназия иностранцам, создается огромная очередь из желающих эвтаназии иностранцев. К тому же, стоит сказать, что далеко не все люди в Украине – верующие. И не надо так жестко связывать светское законодательство страны с нашей «патриархальностью».

Роман Майданик, доктор юридических наук, профессор, академик Национальной академии правовых наук Украины:


— С содержательной точки зрения, право на пассивную эвтаназию тесно связано с правом на человеческое достоинство. Последнее является одним из основополагающих прав человека и, по сути, базисом для нормального стабильного существования общества на демократических началах. В тех случаях, когда речь идет о неизлечимых болезнях, которые создают для человека состояние, когда болезнь существенно нарушает его достоинство, значительное количество европейских стран идут по пути легализации пассивной эвтаназии.

Мы просто в очередной раз обращаем внимание на это. Юридический запрет — это, скорее, блокирование, но не решение проблемы: не нарушается ли этим право на человеческое достоинство? В юридической плоскости, на уровне правового регулирования, мы должны понять: пришло или не пришло время именно таким образом решать этот вопрос.

В обществе всегда будут разные взгляды относительно допустимости эвтаназии с религиозной и философской точки зрения, но пока на правовом уровне мы не будем благодаря публичному обсуждению сближать взгляды по этому вопросу – проблема будет существовать на уровне запрета. Потому что каждый «закрылся» в различиях религиозных или этических взглядов. Мы просто приглашаем к обсуждению на уровне права. Это наиболее системный подход, чтобы посмотреть, есть ли возможность сблизить взгляды, основанные на различиях в этике или морали.

О ЛИКВИДАЦИИ ХОЗЯЙСТВЕННОГО КОДЕКСА

— Введение нового Гражданского кодекса предусматривает ликвидацию Хозяйственного кодекса. Но есть предостережение, что такой шаг очень больно ударит по бизнесу, а значит — и по экономике государства. Прогнозируют, что этот шаг приведет если не к ликвидации, то точно к реорганизации сотен тысяч предприятий. Как вы видите движение в этом направлении?

Алексей Кот, доктор юридических наук, член-корреспондент Национальной академии правовых наук Украины:

Фото: Юридична газета
Фото: Юридическая газета

— Страшилки о коллапсе, который произойдет в случае отмены Хозяйственного кодекса, рассчитаны в первую очередь на людей, которые глубоко не анализировали этот вопрос. Наши коллеги, которые представляют науку хозяйственного права, сознательно или бессознательно создают миф, что после ликвидации Хозяйственного кодекса наступит хаос. Это чушь. С полной ответственностью можем заявить, что никакого коллапса, хаоса или же конца света не произойдет.

Для того, чтобы лучше понять ситуацию, стоит вернуться на 25 лет назад и вспомнить историю подготовки действующего ныне Гражданского кодекса. Когда в далеком 1996 году появился первый проект Гражданского кодекса Украины, он должен был стать единственным актом в области частного права, регулирующим соответствующие общественные отношения. Нашим коллегам-хозяйственникам тоже хотелось получить свой кодекс. И они его сделали — повыдергивали для этого положения Гражданского кодекса, включили нормы, которые уже на время принятия Хозяйственного кодекса даже утратили силу (речь, в частности, об устаревших редакциях антимонопольных законов), положения старых советских законов вместо общих принципов и основ, которые бы регулировали т. н. «хозяйственные» отношения при отсутствии в ГК конкретной нормы, включили лозунги вроде «обеспечение экономического многообразия», «ограничение государственного регулирования экономических процессов» и записали, что на основе всего этого в Украине должен сформироваться «правовой хозяйственный порядок». И все это назвали Хозяйственным кодексом.

По сути, это был нормативный акт на аппарате искусственного дыхания, который, как инородное тело, без каких-либо обезболивающих, с трудом вживили в правовое пространство Украины. И с 2004 года украинские предприниматели и иностранные инвесторы были вынуждены его применять.

Ну, а насчет мифов и т. н. «прогнозов», например, о «бюрократическом аде» (как я понимаю, из- за того, что якобы придется перерегистрировать предприятия) — снова вынужден их опровергать. Это не соответствует действительности. Реорганизация происходить не будет, речь идет о приведении в соответствие с требованиями гражданского законодательства. Это будут те же самые юридические лица, с тем же идентификационным номером (код ЕГРПОУ), но со структурой, которая будет четко понятна всем предпринимателям, всем бизнесменам, в том числе иностранным инвесторам.

Если посмотреть на организационно-правовые формы юридических лиц, которые сегодня позволяет создавать Хозяйственный кодекс, можно смело утверждать, что такого разнообразия больше нигде не увидеть. Позволю себе перечислить лишь разновидности предприятий, предусмотренных в ст. 63 ГК: частное предприятие, предприятие коллективной собственности, коммунальное предприятие, государственное предприятие, предприятие, основанное на смешанной форме собственности, совместное коммунальное предприятие, предприятие с иностранными инвестициями. Более того, в соответствии с ГК в Украине могут действовать также другие виды предприятий, предусмотренные законом. И тут, как черт из табакерки, появляются иностранные предприятия, фермерские хозяйства, предприятия объединений граждан, предприятия религиозных организаций…

Вот где настоящий хаос!

И как все эти «субъекты хозяйствования» урегулированы в Хозяйственном кодексе? Почти никак. В лучшем случае, есть лишь по одной статье, в которой делается попытка дать определение такому предприятию и содержатся абстрактные отсылочные нормы и другие законы, которые в своем большинстве так и не были подготовлены и приняты.

Однако главная проблема заключается в том, что, заключая договор с таким странным субъектом права, ты должен понять – что это за образование, может ли, например, директор единолично принимать решение о заключении контракта, должен ли он получать какие-то корпоративные согласования для этого, какую ответственность несут владельцы этого предприятия, должным ли образом был назначен этот директор – а все потому, что организационная структура такого предприятия совершенно непонятна. И дальше уже остается вопросом факта, будет ли оспорена законность заключенного контракта в суде или нет. Суд, в свою очередь, должен в этой ситуации руководствоваться указанной отсылочной статьей Хозяйственного кодекса и положениями устава предприятия. Ну, а в уставе при таких условиях может быть нарисована любая корпоративная структура предприятия, любая процедура внутренних согласований и принятия решений. За время своей работы бизнес-юристом я начитался разнообразных перлов и в договорах, и в уставах, поэтому для меня совершенно очевидно: регулирование организационно-правовой структуры субъектов хозяйствования должно быть абсолютно четким, потому что это относится к правовой политике государства.

Сегодня за окном 2021 год, и все видят необходимость унификации законодательства, прежде всего бизнес-законодательства, регулирующего предпринимательскую деятельность. В бизнесе – как на дороге: мы должны быть понятными, в том числе для наших иностранных партнеров. Если Украина хочет привлекать иностранные инвестиции, мы должны предлагать иностранному инвестору более или менее известные для него модели, а не какие-то эрзацы из советского прошлого, называемые правом хозяйственного ведения или правом оперативного управления, когда иностранец просто не понимает, заключает ли он контракт с собственником имущества или нет. Если украинский партнер не выполняет обязательства, сможет ли он обратить взыскание на имущество такого предприятия? Каким образом государство, которое юридически является собственником имущества государственного предприятия и передало это имущество по сути управления, будет отвечать по обязательствам этого предприятия?

Мы предлагаем идти по пути упрощения и унификации регулирования – прежде всего за счет использования известных во всем мире правовых конструкций (конструкций, которые известны и украинскому праву с 2004 года, с момента принятия Гражданского кодекса) и одновременного устранения устаревших императивных конструкций, которыми перенасыщен Хозяйственный кодекс.

Давайте вспомним, что такое предпринимательство? Это деятельность на собственный риск с целью получения прибыли. Так вот, как раз идея предпринимательства и заключается в том, что должны быть понятные правила игры. Гражданский кодекс эти правила предлагает, более того, он гарантирует их стабильность и нерушимость, в частности недопустимость лишения права собственности, свободу предпринимательской деятельности, защиту права и интереса, справедливость, законность, разумность. И, как свидетельствует судебная практика – это не лозунги, в отличие от хозяйственного правопорядка. Эти общие принципы, общепризнанные принципы частного права, как красная нить, проходят через все без исключения нормы Гражданского кодекса Украины и напрямую применяются для защиты прав предпринимателей в судах и арбитражных институтах.

Есть еще один миф, который нужно опровергнуть. Мол, во многих странах есть такие же хозяйственные кодексы. Да нигде такого нет! Недавно появился в Казахстане (там его назвали Предпринимательским кодексом), теперь никто не знает, что с этим делать. По этому поводу мы вместе с нашими иностранными коллегами провели масштабное научное исследование и в 2018 году издали монографию «Правовое регулирование предпринимательской деятельности в постсоветский период», в которой тщательно разобрали все эти вопросы.

Во многих странах параллельно с гражданским законодательством существует также специальное торговое или коммерческое регулирование, и это абсолютно нормально, в отдельных даже есть коммерческие или торговые кодексы. Но это, скорее, дань правовым традициям. Исторически это были торговые правила, обычаи делового оборота, которые десятилетиями применялись в той или иной сфере предпринимательства. И поэтому, например, если говорить о торговом кодексе в Германии или во Франции, то стоит обязательно уточнять, что по своей сути, по своей природе эти кодексы ни в коем случае не могут рассматриваться в качестве «европейского аналога ГК Украины». Они обеспечивают унификацию правил торгового оборота, но не санкционируют вмешательство государства в предпринимательскую деятельность. И все попытки представителей лагеря хозяйственников провести параллель между существующими торговыми или коммерческими кодексами и Хозяйственным кодексом Украины – не более чем некорректный перевод или неудачная манипуляция терминологией.

Анатолий Довгерт:

— Особенно стоит подчеркнуть, что цивилисты выступают против Хозяйственного кодекса, а не против хозяйственных кафедр, судов, пусть они будут. Представьте себе такую ситуацию: вот футбольное поле. На нем можно играть в европейский футбол, а можно – в регби, да? Если на футбольном поле начнут одновременно играть и в футбол, и в регби, никто не сможет довести свой матч до конца. По аналогии, на одном и том же правовом поле сейчас одни игроки играют по правилам Хозяйственного кодекса (регби), а другие – по правилам ГК Украины (футбол). И вы же понимаете, что игры не получится, игроки будут мешать друг другу.

Из этой ситуации сейчас страна выходит только благодаря тому, что суды фактически не применяют Хозяйственный кодекс, потребность в котором отвергнута самой жизнью. Вы можете спросить: а зачем же тогда он принимался? В первые годы украинской независимости разработчики ныне действующего ГК Украины понимали, что для того, чтобы «взлететь» в принципиально другое общество с рыночной экономикой, нужен «самолет», имя которого – «частное право». К этому самолету сразу начали цепляться десятки тысяч красных директоров советских заводов и фабрик (а также чиновники), которые хотели иметь их в своем кармане.

Осуществлению этих желаний мешало бы кодифицированное в Гражданский кодекс частное право. И они удовлетворили свой «аппетит» путем консервации советского права с помощью Хозяйственного кодекса. Но сегодня бывшие директора уже не окажут сопротивление ликвидации Хозяйственного кодекса, потому что упомянутые заводы и фабрики они уже приватизировали, распродали или «порезали». В стране осталось менее трех тысяч государственных предприятий (а в 1990-х их было сотни тысяч). Поэтому сегодня бывшие красные директора не стоят на пути отмены Хозяйственного кодекса («мавр сделал свое дело, мавр может уходить»). Противниками отмены, как это ни странно, на сегодня являются ученые некоторых «хозяйственных» кафедр Одессы, Харькова, Киева. Некоторые из них думают, что в случае отмены Хозяйственного кодекса их кафедры расформируют.

Роман Майданик:

— Мы говорим об одинаковых правилах игры. Вот, на конкретном примере, вы уже слышали эти слова: «право хозяйственного ведения», «право оперативного управления», то есть, имущество, которое государство передает предприятию, закрепляется за ним не на праве собственности или иных вещных правах, которые предусмотрены Гражданским кодексом, а на каком-то неизвестном странам Западной Европы т. н. ограниченном вещном праве. По сути, это право в свое время было создано в советском праве еще в 60-х годах прошлого века.

В чем его специфика, почему это не является вещным правом? Потому что, по сути, государство осуществляет административное влияние относительно юридической судьбы имущества, которое закреплено за самостоятельным юридическим лицом, то есть, за государственным предприятием. С точки зрения частного права, это абсурдная ситуация с подменой понятий, когда формально юридическую конструкцию назвали вещным правом, которое по содержанию таковым не является. Это недопустимо, когда речь идет о вещном праве, тот, кто является носителем этого права, самостоятельно его осуществляет.

А как на самом деле, согласно Хозяйственному кодексу? Государство на основании своего решения, то есть административного акта, устанавливает это вещное право, а также может по собственному усмотрению ликвидировать под любым предлогом. То есть, это пример того, что этот правовой институт, на котором основывается Хозяйственный кодекс, просто ломает устоявшиеся подходы в отношении юридического равенства участников гражданских отношений, неприкосновенности собственности, других вещных прав. Подобная ситуация имеет место, когда мы говорим об отдельных организационно-правовых формах, предусмотренных Хозяйственным кодексом, но не предусмотренных Гражданским кодексом. Это в конечном итоге привело сегодня к правовому хаосу в контексте толкования и применения правовых положений об организационно-правовых формах этих юридических лиц.

То есть, это иллюстрация, почему от этих правовых категорий, которые закреплены в Хозяйственном кодексе, необходимо отказаться. И, наконец, по сути, никто не возражает: на сегодня более чем на 90% нормы Хозяйственного кодекса отсылочные. Они непосредственно не регулируют общественные отношения, а регулятором являются нормы специальных законов о хозяйственных обществах и тому подобное. То есть, эти все составляющие свидетельствуют о том, что объективно Хозяйственный кодекс своей положительной функции в качестве правового регулятора не выполняет на сегодня, и негативно влияет на экономические отношения.

Наталья Кузнецова:

— В связи с предложением о ликвидации Хозяйственного кодекса постоянно звучат заявления о том, что нас ожидает правовой хаос в сфере функционирования экономических отношений. Это откровенно спекулятивные заявления. Сегодня существуют два уровня регулирования этих отношений законодательными актами: кодексами (Хозяйственным и Гражданским) и специальными законами.

Регулирование нормами специальных законов более динамичное, поскольку в них проще вносить изменения, чем в кодекс, который является системообразующим актом. Как правило, в кодекс включаются нормы, которые по своему характеру более общие, а следовательно – и более стабильные.

У нас в Украине одновременно два кодекса регулируют экономические отношения; это провоцирует законодательные коллизии и создает трудности для судебной практики и в целом для бизнес-среды.

Однако жизнь оказалась мудрее нашего законодателя. Из-за принятия специальных законов, которые довольно детально регулируют конкретные практические ситуации, «зона влияния» ГК Украины постоянно сужается. Почву для такой ситуации создал сам Хозяйственный кодекс, который состоит преимущественно из бланкетных и отсылочных норм. Этакий «кодекс-диспетчер»!

Сегодня и предприниматели, и правоприменительные органы ссылаются прежде всего на нормы специальных законов – «Об акционерных обществах», «Об обществах с ограниченной ответственностью», «О ценных бумагах и фондовом рынке», «О страховании» и тому подобное. Таким образом, отмена Хозяйственного кодекса никоим образом не приведет к ликвидации специальных законов.

Наоборот – специальное регулирование имеет перспективу дальнейшего развития и расширения.

Если возникает ситуация, когда есть пробел в правовом регулировании, тогда должен действовать Гражданский кодекс. Поэтому сейчас наша работа по обновлению ГК и направлена на то, чтобы сформировать общие положения, которые распространяются и на физических, и на юридических лиц, таким образом, чтобы они были актуальны не на год и не на два, а на десятилетия.

Как видите, не стоит бояться тех «страшилок», которыми нас пугают оппоненты отмены ГК Украины. И когда заявляют, что бизнес-среда встревожена, она обеспокоена, так это, видимо, потому, что предприниматели, в конце концов, ждут завершения этого законодательного недоразумения. Позиция разработчиков заключается в том, чтобы навести порядок в этой сфере.

Независимо от наличия ГК или его отмены, специальное законодательство, регулирующее экономические отношения, будет не только существовать, а динамично развиваться.

ОБЯЗАТЕЛЬСТВЕННОЕ ПРАВО

— Какие нормы обязательственного права вы считаете прорывными, прогрессивными и чем оно отличается от действующего Гражданского кодекса?

Наталья Кузнецова:

— Этот вопрос требует довольно развернутого ответа. Дело в том, что, вступая в обязательственные отношения, особенно те, которые основаны на договоре, стороны сами для себя определяют условия своих взаимоотношений, свои «правила игры», и фиксируют их в договоре. А какая роль в этом процессе принадлежит закону, в частности нормам Гражданского кодекса? Для того, чтобы договор формировал цивилизованный правопорядок, необходимы соответствующая правовая культура, правовое сознание, определенные правовые традиции. Когда мы писали проект действующего ГК, основную свою задачу мы видели в том, чтобы в «дуэте» правовых источников, регулирующих обязательственные отношения, приоритет принадлежал договору. А закон должен обеспечивать необходимые гарантии соблюдения прав «слабой» стороны.

Поэтому для договорного права в вопросе определения тех или иных условий характерна триада: в порядке, предусмотренном договором, законом, а при их отсутствии – требованиям, которые обычно ставятся.

Нет нужды специально обосновывать положения, что развитие международных отношений в частной сфере (международная торговля, оказание услуг, обучение и работа за рубежом, смешанные браки, наследование имущества, которое находится в других юрисдикциях и т.п.) объективно обусловливают необходимость гармонизации национальных правовых режимов.

Сегодня европейский и мировой правовой интеллект направлен на обеспечение гармонизации правовых норм в сфере частного права, создание таких моделей правового регулирования, которые были бы понятны и приемлемы для как можно большего количества участников гражданских правоотношений в разных странах.

Именно с такой целью последние 20 лет лучшие правоведы в сфере частного права работают над созданием соответствующих рекомендательных актов. И, безусловно, мы не можем стоять в стороне от этих процессов.

Когда мы начинали писать проект действующего ГК, который был принят в 2003 году, подготовка этих актов была еще на начальном этапе. Мы учитывали положения Венской конвенции 1980 г. о международной купле-продаже, Принципов международных коммерческих договоров, разработанных УНИДРУА, конвенций о международном лизинге и международном факторинге.

Сейчас мы просто не можем игнорировать разработанные в Европе понятные, в частности, бизнес-среде, механизмы гармонизированного правового регулирования. Мы должны имплементировать их в наш Гражданский кодекс.

Именно это и является прорывом на уровне нашей правовой идеологии и правовой политики в частном праве, прежде всего, обязательственном.

Далее можно этот тезис детализировать на уровне отдельных институтов: уточнение положений о последствиях невыполнения договорных обязательств и ответственность за нанесение ущерба; определение места предписаний относительно общих положений о договоре, в том числе его недействительности, расширение норм об основаниях возникновения обязательств, о преддоговорных отношениях и преддоговорной ответственности.

Этот перечень новелл, которые уже активно работают в других классических правовых системах (Франции, Германии, Нидерландов), а также странах Центральной и Восточной Европы (Чехии, Словакии, Польши и др.), можно значительно продолжить.

Существует и наш собственный опыт применения ГК Украины с момента его введения в действие – опыт нашей судебной практики. Он также требует исследования и оценки с целью введения в соответствующие нормы кодекса.

В завершение хочу сказать, что Книга пятая – самая большая по объему, поэтому степень ее обновления и по содержанию существенная, и должна способствовать более эффективному регулированию обязательственных отношений.


СЕМЕЙНОЕ ПРАВО

— Концепция почти не содержит норм, как вы будете обновлять Семейное право (шестая книга). Вы оставили это на десерт? Что там будет? К чему готовиться? Не будет ли там норм относительно заключения брака с андроидом? Будут ли там присутствовать родители, как мама и папа? Будете ли вы настаивать на такой норме, как смена пола?

Руслан Стефанчук:

— Вы знаете, что Семейный кодекс Украины был выделен из предыдущей редакции Гражданского кодекса отдельным актом и сегодня мы имеем параллельное существование Гражданского и Семейного кодексов. Во-первых, мы начинаем такую дискуссию – обсуждение относительно того, оставаться ли ему отдельным актом или все же быть частью Гражданского кодекса.

Во-вторых, что касается других вопросов, о которых вы указали, то я хочу вернуться еще к одному такому утверждению, что любой кодекс должен фиксировать положение вещей, а не что-то фантазировать на будущее. Он должен закреплять те отношения, которые сегодня реально существуют в государстве. И поэтому, мне кажется, что вопрос брака с андроидами или подобное — это больше по вопросам фантастических таких сюжетов. Наша задача — просто провести гармонизацию в плане соответствия Семейного кодекса Гражданскому и основным его положениям. А дальше мы будем определяться: будет ли он интегрирован или будет оставаться отдельным.

Анатолий Довгерт:

— «Страшилки» для народа, которые вы перечислили в вопросе, не имеют отношения к нынешним намерениям совершенствования регулирования частных отношений в семейной сфере. Программа-минимум реформирования семейного права заключается в том, чтобы вернуть семейное право в лоно частного права. А это означает распространение на семейные отношения, скажем, принципов, закрепленных в книге о личных неимущественных правах физического лица.

Этим мы опровергаем такие архаичные максимы, которые засели в головах многих, как, например, «бьет – значит любит», «муж и жена – одна сатана», «кто на детей розги жалеет, тот им петлю готовит» и тому подобное. Если человек плохо обращается со своими родными, с теми, с кем живет, он нарушает общие нормы частного права, нормы общего поведения.

Советская власть, отрицая частное право, еще в 1918 году выделила семейное право из «буржуазного» гражданского в отдельную «сферу» и отдельный кодекс. Ей это было нужно по многим причинам, среди которых: ослабление религиозного влияния и, наоборот, – усиление собственного влияния на семью – важная «ячейка общества», как любили говорить «ленинцы». Итак, наша задача-минимум – доказать, что семейное право – это важнейшая часть частного права, в которой действуют общие принципы и нормы вещного и обязательственного права, принципы личных неимущественных прав человека: право на жизнь, неприкосновенность, свободы и тому подобное.

Если мы не вернем семейное право в лоно частного права и Гражданского кодекса в соответствии с европейской традицией, у нас и дальше будет сохраняться «азиатский», «мусульманский» или «ленинский» взгляд на брачно-семейные отношения, а наша правовая система никогда не приблизится к европейской. Что касается разделов ныне действующего Семейного кодекса, все они будут улучшены общим образом в процессе рекодификации, но уже в рамках Гражданского кодекса.

— О наследственном праве. Я думала, что простыми примерами как-то легче достучаться до потребителя. Мне очень понравилась новость о завещании относительно домашних животных. И мне интересно было почитать об обязательности соблюдения условий, указанных завещанием еще при вступлении в наследство, если я правильно поняла. Но чем еще нормы наследственного права отличаются от аналогичных норм действующего Гражданского кодекса? Что там будет нового, интересного, современного?

Анатолий Довгерт:

— Кроме завещания относительно домашних животных, в Концепции обновления привлекают внимание две важные новеллы, которые улучшат ситуацию в данной сфере: первая новелла представляет собой группу норм, касающихся управления наследством до момента его принятия наследниками. В современном обществе по наследству остаются не только телевизор или кровать, подушка, матрас, один верблюд или лошадь, две коровы, как при социализме.

Сегодня наследоваться может значительно больше имущества. И возникает вопрос об управлении различным имуществом: это и права интеллектуальной собственности, банковские счета в Украине и за рубежом, корпоративные права. Часто между наследниками возникают споры и это откладывает принятие наследства. Поэтому нам необходимо улучшить положение и взять опыт западных стран относительно управления таким имуществом до того момента, как они примут наследство. Это первый каскад норм, очень важный, особенно для тех, у кого что-то есть, кроме подушки и кровати.

Вторая важная новелла связана с тем, что сегодня мы производим больше продуктов интеллектуальной деятельности, чем материальных вещей. И поэтому создатели результатов интеллектуальной деятельности умоляют разобраться в вопросе наследования прав интеллектуальной собственности: это и права на литературные, художественные и др. произведения, объекты промышленной собственности. Таковы основные новеллы, как мы хотим улучшить ситуацию в сфере наследственных отношений.

— Мне было непросто в разделе «Ограниченные вещные права» понять такие слова, как: сервитут, узуфрукт, эмфитевзис…

Как рядовому человеку объяснить эти термины? Вы предлагаете включить в законодательство такую договорную конструкцию, как договор азартной игры (пари). Будет ли это означать, что плата за проигранное пари станет делом чести или судебного иска?

Роман Майданик:

— Никаких кардинальных нововведений мы не планируем сделать в вопросах, связанных с применением названных вами трех видов вещественных дел. Сервитут, узуфрукт, эмфитевзис пошли из древнего римского права. А по сути, речь идет о самостоятельных видах вещных прав, касающихся права пользования недвижимым имуществом. Разработчики Гражданского кодекса Украины еще с 2003 года сделали очень правильную вещь: они воссоздали эти три классических вида вещных прав относительно пользования недвижимым имуществом. Важно понять, для чего это необходимо.

Традиционно лицо может пользоваться вещью или на основании договора аренды, на основании другого договора, когда лицо, которое передает имущество в пользование, остается собственником, или на основании более сильного правового способа. Это то, что называется ограниченным вещным правом. Почему современная и предыдущие цивилизации пользовались и пользуются ограниченными вещными правами? Потому что, в отличие от договорных, обязательственных отношений, ограниченные вещные права дают возможность пользователю имущества более самостоятельно осуществлять право пользования. То есть, не зависеть от воли арендодателя или другого владельца, защищать свое право путем истребования (виндикации и т. д) имущества от собственника и других лиц, а не только рассчитывать на компенсацию нанесенного ущерба. Поэтому традиционно выделяют эти ограниченные вещные права, которыми мы уже пользуемся около 20 лет – эмфитевзис, суперфиций и сервитут.

То есть, например, когда мы говорим о сервитуте, то лицо, которое является собственником земельного участка, но лишено возможности самостоятельно пройти к дороге, потому что ему препятствует соседний земельный участок, имеет право прохода через этот участок. Это называется сервитут и это право прохода не зависит от воли собственника земельного участка, через который необходимо пройти.

В целом, такой же характер права предусматривает Гражданский кодекс, когда мы говорим об эмфитевзисе и суперфиции. Эмфитевзис – это право пользования земельным участком для сельскохозяйственных нужд. Традиционно на сегодня большинство пользователей земель сельскохозяйственного назначения, например, фермеры, другие производители такой продукции пользуются договорами аренды земель сельскохозяйственного назначения. То есть, фермер имеет право пользоваться таким участком, пока существует договор аренды. Как только договор аренды прекращается, он теряет право пользования таким участком.

Экономически похожий эффект мы имеем и в эмфитевзисе. Когда пользователь приобретает право пользования земельным участком, но, в отличие от договора аренды, он получает самостоятельное право пользования, которое может быть прекращено только в прямо определенных законом случаях, и здесь имеет место сокращенный, по сравнению с арендой, перечень оснований прекращения. При этом этот перечень «закрытый», то есть другие основания прекращения такого пользования не допускаются.

Когда мы говорим о суперфиции, то речь идет о праве застройки. Например, право строительства на земельном участке. Лицо, которое приобрело право пользования земельным участком для застройки, но не является собственником земельного участка, имеет право построить дом, другое здание. Это право на застройку является самостоятельным правом, осуществление которого не зависит от воли собственника земли.

То есть, все эти три ограниченных вещных права объединяет то, что это дает возможность на более «сильном» праве, чем аренда, пользоваться чужим земельным участком. Я хотел бы обратить ваше внимание, что на сегодня реальная жизнь восприняла эти вещные права и с помощью судебной практики сформировала устоявшиеся подходы относительно толкования этих правовых норм. Мы в этой части идем в направлении с западноевропейским правом, и эти правовые конструкции однозначно выполняли и выполняют свою полезную функцию. Поэтому мы не планируем менять принципиально эти конструкции. Но мы планируем определенные новеллы в перечне ограниченных вещных прав.

Сегодня страны Западной Европы идут по пути расширения перечня вещных прав на чужое имущество. Здесь речь идет о ряде неизвестных праву Украины ограниченных вещных прав, которые на сегодня способны усилить, помочь устоявшемуся развитию имущественных отношений. Поэтому мы в Концепции предлагаем для обсуждения вопрос относительно расширения перечня таких прав, в частности, речь идет об узуфрукте, вещном праве ожидания, вещном праве преимущественной покупки недвижимой вещи и тому подобное.

Все эти новеллы, которые мы предлагаем для обсуждения, сегодня восприняты значительным большинством европейских стран и предусмотрены их гражданскими кодексами. При этом мы видим перспективу определенного «усиления» отечественного гражданского права с точки зрения гибкости права. То есть, тот же фермер или другой рядовой гражданин будет иметь возможность выбирать: какими именно вещными правами ему выгоднее пользоваться для того, чтобы достичь своих экономических целей. В этой части, по нашему мнению, мы идем по пути приближения и гармонизации отечественного права к признанным в праве ЕС ценностям и принципам, в частности – в сфере вещного права.

Теперь относительно пари. Это сфера договорных обязательственных отношений, но речь идет о специфических обязательствах. Традиционно, начиная с Гражданского кодекса Франции XIX века, большинство актов гражданской кодификации стран Западной Европы содержали и содержат нормы, касающиеся так называемых алеаторных сделок. Алеаторной сделкой, в частности, являются договоры об азартной игре и пари. Особенность таких сделок заключается в том, что когда лицо передает определенное имущество другому лицу, то невозможно заранее окончательно определить размер платы, цену за такое имущество.

Почему так происходит? Потому что размер платы за имущество, его цена, ставятся в зависимость от наступления определенного случайного обстоятельства, например, выигрывает или проигрывает игрок в азартной игре. Другим примером алеаторного договора является договор пожизненного содержания, согласно которому лицо, которое приобретает имущество, например, квартиру в собственность, обязуется оказывать услуги пожизненного содержания в обмен на эту квартиру. В этом случае непонятно, в течение какого времени и какая в конечном итоге общая сумма услуг будет предоставлена пожизненным держателем в обмен на приобретение в собственность такого имущества. Почему? Потому, что услуги пожизненного содержания обычно прекращаются со смертью получателя таких услуг, а заранее невозможно определить, когда наступит факт смерти лица, которое передало эту квартиру в пожизненное содержание. То есть, гипотетически пожизненный держатель может оказывать такие услуги и три дня, и 33 года, – все зависит от продолжительности жизни лица, которое пожизненно удерживают. В плане рыночной цены приобретенной недвижимости пожизненный держатель скорее всего «выиграет» в первом случае, а в последнем – «проиграет».

То есть и первый, и второй пример – это примеры алеаторных сделок, когда в ответ на первичное предоставление непонятно, какова же цена будет встречного предоставления. Наша идея состоит в том, чтобы рассмотреть вопрос предвидения в Гражданском кодексе правовых норм о понятии алеаторной сделки и какие есть виды алеаторных сделок.

Конкретно относительно договора об азартной игре и пари. Поскольку в нашем Гражданском кодексе и вообще в гражданском законодательстве Украины практически нет каких-то понятных, четких положений об обязательстве, которое возникло из договора азартной игры, то это создает некоторую правовую неопределенность. Поэтому актуальными остаются вопросы о защите в судебном порядке требований лица, которое выиграло или наоборот – проиграло в казино и тому подобное, имеет ли право организатор азартной игры в судебном порядке взыскивать долг, который не желает или не имеет возможности оплатить игрок. Ответ на все эти вопросы зависит от того, признает ли отечественное право договор азартной игры и пари в качестве надлежащего правового основания для возникновения обязательств.

Мы должны четко определить, что понимается под азартной игрой и пари, как они соотносятся между собой, они являются самостоятельными понятиями или общим и целым, то есть в последнем случае пари являются разновидностью азартной игры. Возникает ли из договора азартной игры и пари гражданское обязательство, требования кредитора, по которым защищаются в судебном порядке, или в этом случае речь идет о т. н. натуральном обязательстве, или нравственном обязательстве, которое может выполняться только добровольно и не подлежит принудительному выполнению в судебном порядке. Чтобы ответить на эти вопросы, необходимо предусмотреть в Гражданском кодексе правовые положения об особенностях этих обязательств, в частности, что лицо может взыскать этот долг только на основании и в случае, предусмотренном законом.

На современном этапе страны Западной Европы придерживаются общего правила: если организатор азартной игры получил лицензию и тому подобное, то такие требования по взысканию долга считаются такими, что подлежат судебной защите. Но если нет такого лицензированного организатора игры, а среди рядовых граждан возник такой договор, то этот договор не считается таким, что порождает гражданское обязательство, то есть это обязательство будет нравственным обещанием, нравственным обязательством и в судебном порядке можно взыскать такой долг путем обращения с иском в суд.

По сути, мы в последнем случае вернемся к ситуации, которая сегодня существует в Украине: в судебном порядке кредитор не может взыскать долг, например, карточный долг, который возник по результатам картежной игры при участии только рядовых граждан. Этот долг можно погасить только добровольно, суды откажут в удовлетворении таких требований кредитора на основании их несоответствия нравственным устоям общества. То есть, мы в этой части не хотим никаких принципиальных, скажем, революционных изменений. Но когда мы говорим о сфере экономических отношений, где есть лицензированный организатор игры, по сути, сфера предпринимательства, то в этой ситуации мы смотрим, как Западная Европа идет по этому пути, что предусматривает, по сути, легализацию обязательства из игры и пари, в частности, при участии лицензированного организатора игры, которое может принудительно выполняться в судебном порядке в случаях, предусмотренных законом.

СРОКИ ФОРМИРОВАНИЯ ПРОЕКТА ЗАКОНА

— Сколько времени вы отводите на его обсуждение? На каких площадках вы это планируете делать? С какими группами?

Руслан Стефанчук:

— Этот проект Концепции мы вынесем на обсуждение Рабочей группы, которая создана в Верховной Раде Украины. В эту группу входят и народные депутаты, и присутствующие здесь уважаемые ученые. Мы также будем в эту группу привлекать ученых из других университетов. В этих временных рамках мы очень хотели бы, чтобы весь процесс рекодификации уложился в два года нашей работы. Но вы же понимаете, что это будет зависеть и от того, каким образом будут обсуждены те или иные проблемы, о которых мы говорим сейчас. Мы предпочитаем не скорость, а качество обсуждения этих вопросов. Уже на этой неделе парламентская Рабочая группа начнет свою работу.

Обсуждение Концепции имеет совершенно открытый характер. Мы приглашаем участвовать всех – СМИ, общественные организации, профессиональных юристов, профессиональные сообщества, ученых, представителей всех правовых школ – Львов, Харьков, Одесса, Киев. Все они являются членами этой Рабочей группы. Мы планируем ряд выездных заседаний для обсуждения в регионах. Мы заинтересованы в том, чтобы Гражданский кодекс Украины был как можно лучше. Хотелось бы, чтобы интерес по точечным вопросам переключался на анализ глобальных возможностей для каждого гражданина Украины.

Как я оцениваю нашу миссию относительно рекодификации Гражданского кодекса? Мы должны так модернизировать Гражданский кодекс Украины, чтобы сделать из него супермаркет правовых возможностей для каждого гражданина Украины. Гражданин «приходит» туда и выбирает: тот или иной договор, те или иные условия и тому подобное. А уже наша задача, как ученых и законодателей, – сделать, чтобы «товары», которые лежат на полках этого супермаркета, были максимально качественными, гарантированными с точки зрения закона, могли быть защищены в суде. Такова наша цель – создать современный европейский супермаркет правовых возможностей.

Лана Самохвалова, Валерия Мацеха. Киев

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *